Данилова Вера Андреевна

Выход из декрета, чувство вины перед ребёнком за то, что оставляю его в саду. Разложили, где вина реальная, а где навязанная. Работаю без слёз по утрам.

Пришла с темой ребёнка, а работали в итоге с моими отношениями с собственной матерью. Всё повторялось буквально по фразам. Цепочку прервала.

Всё хорошо, кроме одного: у меня самой график непредсказуемый, а сессии в одно и то же время. Пару раз пришлось пропускать. Но это моя специфика.

Ребёнок с особенностями развития. Мне нужно было место, где я могу не быть сильной мамой. Здесь можно.

Синдром отличницы, перенесённый на материнство: идеальный дом, идеальные дети, идеальная я. Довела себя до бессонницы. Училась делать «достаточно хорошо», и это оказалось трудно.

Развод с маленьким ребёнком. Больше всего боялась сломать сына. Мне дали конкретные вещи: что говорить, чего не говорить, как отвечать на его вопросы про папу. Сын в порядке.

Дочь родила, а я вмешивалась в каждый шаг и не понимала, почему она злится. Пошла разбираться со своей ролью бабушки. Отношения спасли, внука вижу каждую неделю.

Потеря беременности на позднем сроке. Я не могла проходить мимо детских магазинов. Ходили полгода. Мимо магазинов теперь прохожу, и это огромный результат.

Ощущение, что я растворилась в материнстве и меня как человека больше нет. Стыдно было такое говорить, ведь ребёнок долгожданный. Оказалось, одно другому не мешает.

Тревожная мать: проверяла дыхание ребёнка по десять раз за ночь. Спали оба плохо. Разобрали тревогу, и сон наладился у всех троих, включая мужа.

Взрослая дочь обвинила меня в том, каким было её детство. Первая реакция — защищаться. Вера Андреевна помогла услышать, а не оправдываться. Мы разговариваем. Тяжело, но разговариваем.

Бесплодие пятый год, ЭКО, два неудачных протокола. Ходила, чтобы не сойти с ума между попытками. Третий протокол получился. Не утверждаю, что дело в терапии, но в тот раз я шла туда без ужаса.

Помощь реальная, вопросов нет. Но мне не хватало возможности написать между сессиями в тяжёлый момент, а такой формат не предусмотрен. Понимаю, что у специалиста должны быть границы, просто было тяжело.

вера андреевна вернула мне меня. спасибо

Послеродовая депрессия, о которой все говорят, но которую никто не узнаёт вовремя. Меня узнали. Направили ещё и к врачу, потому что одной терапии было мало. Не побоялась признать границы своей помощи, и это профессионализм.

Второй ребёнок, старшему четыре, муж в командировках. Я кричала на детей и ненавидела себя каждый вечер. Работали не с криком, а с истощением, которое за ним стояло. Кричать перестала примерно через месяц.

Ребёнку было четыре месяца, а я не чувствовала к нему ничего. Признаться в этом вслух было страшнее, чем сама пустота. Вера Андреевна выслушала и сказала, что так бывает и это лечится. Сейчас дочери год, и я её люблю. Наконец-то.