Федотова Юлия Олеговна

Правильное питание, которое незаметно превратилось в тюрьму с сорока запрещёнными продуктами. Возвращали еду по одной позиции. Хлеб я съела на четвёртом месяце и плакала.

Работали не только с едой, но и с перфекционизмом, который её порождал. Одно тянуло другое. Отпустила контроль в еде — отпустила и в остальном.

После родов не могла смотреть на себя в зеркало и избегала фотографий с ребёнком. Сейчас у нас есть совместные снимки за этот год, и для меня это результат важнее любого веса.

Полезно, но небыстро. За полгода я ждала большего. Специалист честно сказала, что после пятнадцати лет расстройства полгода — это только начало. Приняла и продолжаю.

Ненависть к своему телу, которое я считала главной проблемой своей жизни. Тело не изменилось за год терапии ни на килограмм. Изменилось отношение, и жизнь стала другой.

Мужчина с расстройством пищевого поведения — редкость, и мне долго не верили. Здесь поверили сразу и без удивления. Работаем восемь месяцев.

В пятьдесят два впервые в жизни задумалась, что мои отношения с едой ненормальные с юности. Никогда не поздно, как выяснилось. Стало гораздо спокойнее за столом.

Компульсивное переедание по ночам. Просыпалась и ела, почти не осознавая. Разбирали дневную жизнь, а не ночную еду. Оказалось, я весь день себя ограничивала.

Дочери четырнадцать, начала прятать еду. Пришла сначала я одна, за инструкцией, как себя вести. Потом привела её. Тактика оказалась важнее лечения на том этапе.

Спортзал шесть раз в неделю не ради здоровья, а из страха потолстеть. Пропуск тренировки вызывал панику. Оказалось, это тоже расстройство, просто социально одобряемое. Хожу теперь три раза и в удовольствие.

юлия олеговна не осуждает вообще никогда. в этой теме это всё

Анорексия в анамнезе, вес восстановила, а голова осталась там же. Здесь работали именно с головой. Питаться без страха я научилась только сейчас, через три года после набора веса.

Работа идёт, результат есть. Но должна предупредить: сначала стало хуже. Когда снимаешь контроль над едой, первое время страшно. Меня об этом предупредили, но пережить всё равно было тяжело.

Взвешивалась по четыре раза в день и от цифры зависело настроение на весь день. Весы убрали на второй неделе. Ломало сильно. Сейчас не взвешиваюсь месяцами и живу нормально.

Заедала любую эмоцию, от радости до злости. Ела не от голода вообще никогда, я даже забыла, как голод ощущается. Учились заново его различать. Звучит странно, но это оказалось базой.

Булимия с шестнадцати лет, о которой не знала даже мама. Рассказала здесь на второй встрече, потому что было безопасно. Работаем год. Эпизоды были, но всё реже, и я больше не считаю себя пропащей.

Пятнадцать лет диет, срывов и ненависти к себе по утрам перед зеркалом. Юлия Олеговна первая, кто сказал, что дело не в силе воли. Мы вообще не считали калории. Я впервые за пятнадцать лет не на диете и не поправляюсь.